Известного новосибирского реконструктора и коллекционера антикварного оружия обвинили в незаконном хранении винтовок и пулемётов. Во время экспертизы силовики изменили улики, сознались в этом, но всё равно передали дело в суд. Как это угрожает любителям истории и музеям по всей стране, разбирался «СибЭкспресс».

Новосибирец Евгений Ткаченко 15 лет занимается списанным охолощенным оружием. Сейчас у него в коллекции более 100 единиц. Часть продаёт, как он говорит, в полном соответствии с российским законодательством.

«Все мои предметы — с документами, с актами баллистических экспертиз. Это всё абсолютно разрешённые предметы для оборота, я очень хорошо знаю оружейное законодательство», — подчёркивает Евгений.

Его паблик во «ВКонтакте», через который продают списанное оружие, называется «Железный Шварц» — в честь прозвища бывшего соратника по исторической реконструкции из Челябинска, который ушёл на госслужбу. Евгений также работает с частными и государственными музеями, руководит военно-историческим клубом «Штурмовик», который участвовал в крупнейшем за Уралом фестивале реконструкторов «Сибирский огонь» (его официально поддерживают региональные власти).

«ЧТО СКАЖЕШЬ, ЕСЛИ МЫ ВЫБЬЕМ ШТИФТЫ?»

В марте 2024 года к Ткаченко пришли сотрудники ФСБ. У него забрали охолощенные винтовки Мосина и другое оружие. Обыск прошёл без предъявления постановлений суда, Евгения уезли в региональное управление спецслужбы.

«Мне говорят: „Не хочешь ли ты нам что-нибудь интересное рассказать?“ [Отвечаю]: „Нет, господа, [задавайте] конкретные прямые вопросы, у меня тайн нету“, — вспоминает Ткаченко. — „Ну, может быть, ты сам решишь что-нибудь нам рассказать“. Извините, задавайте прямые вопросы. „Ах, ты не хочешь с нами сотрудничать, в таком случае, что ты скажешь, если мы выбьем штифты из твоих автоматов?“»

Деактивиционные штифты ставят в охолощенное оружие, чтобы нельзя было зарядить «твердотельный предмет» и выстрелить. «Деактивация» заключается в том, что оружие выводится из боевого состояния внесением необратимых изменений, пояснил Ткаченко. Например, стволы прорезают на всю длину или устанавливают поперечные штифты. Затвор доработан таким образом, чтобы в боевую винтовку или карабин вставить его было нельзя

После того, как Евгений отказался отвечать на вопросы ФСБ без адвоката, его отпустили. Но у него забрали коллекцию и не выдали ни одной бумаги.

Ткаченко начал жаловаться в ФСБ. На все запросы силовики отвечали, что никакого уголовного дела нет, но не уточняли, почему же прошли обыски. Жалобы дошли до Генпрокуратуры, где тоже ответили, что уголовных дел нет. Тогда Евгений подал в суд на ФСБ из-за незаконных следственных действий, и в августе 2024 года у него прошёл повторный обыск.

«Изымают вновь накопленные мои активы, везут в следственное управление МВД, где мне предъявляют обвинения по 16 эпизодам и ознакамливают с первичным заключением эксперта ФСБ, где указано: „Изъятые предметы полностью деактивированы“, — рассказал Ткаченко. — И тут же в конце абзаца указывается, что в них „есть недостаточно деактивированные основные части в виде затвора“, которые якобы могут быть установлены в боевые образцы».

Евгения Ткаченко отправили под домашний арест на 11,5 месяцев.

На допросе эксперт ФСБ по фамилии Конюшкин признался, что сам напильником спилил деактивацию на затворах оружия.

«До спиливания доработок затвора я пробовал установить затвор в исправный образец огнестрельного оружия. Результат был отрицательный», — сказано в его показаниях (копия имеется в распоряжении «СибЭкспресса»).

Эксперт «грубейшим образом» нарушил принцип баллистической экспертизы о том, что любой предмет должен быть исследован только в фактическом состоянии, считает Ткаченко. Доводы подозреваемого подтвердили независимые экспертизы, говорится в ходатайстве его адвоката о прекращении дела.

В ноябре 2024-го, через три месяца после возбуждения дела, новосибирское управление ФСБ вдруг публично объявило о деле Ткаченко. Якобы он «продавал пистолеты, пулеметы и винтовки заказчикам из других регионов РФ, а также из-за рубежа». ФСБ отчиталось об изъятии трёх пистолетов Макарова и «Вальтер», двух пистолетов-пулемётов Шпагина, двух пулемётов «Максим», 11 винтовок «Мосина» и «Маузер».

В окончательном обвинении Евгению предъявили 13 эпизодов незаконного хранения и сбыта основных частей огнестрельного оружия, а также покушение на их перемещение через таможенную границу Евразийского экономического союза (ч. 1 и 2 ст. 222 и ч. 3 ст. 30, ч. 1.1 ст.226.1 УК).

Юридически дело ведёт Главное следственное управление ГУ МВД по Новосибирской области, но изъятое оружие продолжают хранить в ФСБ. Сначала областная прокуратура отказалась утвердить обвинительное заключение и спустила его ниже — на уровень районной прокуратуры, но и та тоже отказалась. Дело вернули на доследование, но после допроса эксперта, спиливавшего деактиваторы, материалы всё-таки передали в Центральный районный суд города. Но и там судья отказался брать дело, по формальным признакам передав его в Кировский райсуд.

Первое заседание уже прошло, следующее запланировано на 16 сентября. Ткаченко сейчас находится под подпиской о невыезде.

«НАПИЛЬНИКА ДАЖЕ ДОМА НЕТУ»

Евгений не знает, что послужило реальной причиной для его уголовного преследования, но предполагает, что это может быть связано с историей реконструкторов из Ростовской области. Они занимались деактивацией оружия «ещё с зоны СВО», и силовики, возможно, «решили проверить самых разных людей» по всей России, допустил Ткаченко.

В сентябре 2021 года центральный аппарат ФСБ объявил об уголовном деле против четырёх жителей Ростовской области, восстанавливавших оружие времён Великой Отечественной войны. Тогда же ведомство уверяло, что задержало «в 18 регионах России 48 подпольных оружейников», у которых изъяли «149 единиц огнестрельного оружия» — говорилось не только о винтовках и ружьях, но и об автоматах Калашникова в различных модификациях. О том, чем закончилось то дело, так и не сообщалось.

В феврале 2026 года ФСБ снова заявила о подобной операции: «Пресечена противоправная деятельность 86 жителей из 37 субъектов страны, причастных к незаконному обороту средств поражения, а также восстановлению боевых свойств гражданских образцов оружия в подпольных мастерских и их сбыту». В том числе говорилось об обысках в Якутии, Республике Алтай, Туве, Хакасии, Красноярском крае, Иркутской, Томской и Кемеровской областях. Но к чему привели следственные действия, не уточнялось.

«Поскольку я нигде никак не таюсь и принципиально не работаю ни с чем мутным, а также, получив с моей стороны огласку и жалобы в прокуратуру после изъятия коллекции, сдавать [силовикам] назад было бы уже немножко странно, — предположил Ткаченко. — При условии, что у меня не найдено ни одного патрона, напильника даже дома нету, получается такая ситуация: есть документы, есть деактивация, и человек начинает судиться. Соответственно, нужно хоть каким-то образом выжать даже с формальным нарушением закона вот такое решение».

За делом Ткаченко следят любители истории из других регионов России. По его словам, в России очень много коллекционеров, частных, государственных музеев и киностудий имеют охолощенное оружие самых разных моделей и типов.

«Точный принцип деактивации не расписан ни в одном законе, ни в одном ГОСТе. Таким образом, все эти люди — как крайне патриотичные, так и просто увлечённые — находятся в потенциальной зоне риска, если такой вот эксперт ФСБ решит взять напильник и спилить деактивацию», — отметил Евгений.

Текст «СибЭкспресса»

Фото предоставлены Евгением Ткаченко