Новосибирский областной суд рассмотрит в начале июня апелляции на приговор гендиректору АО «Новосибирский картонно-бумажный комбинат» (НКБК) Игорю Диденко. Его обвинили в сбросе неочищенных сточных вод, приговорили к условному сроку и штрафу почти в 200 млн. Дело оказалось с политическим подтекстом, а теперь обернулось проблемами стабильности крупного предприятия и целого района.

БЫЛО ЛИ ЗАГРЯЗНЕНИЕ

Дело вокруг «Новосибирского КБК» началось с медийного противостояния. В 2022 году на тот момент глава реготделения партии «Зелёных» и депутат горсовета Новосибирска Игорь Украинцев «вдруг» обнаружил «загрязнение» территории вблизи НКБК и инициировал проверку предприятия. Природоохранные ведомства, весьма инертные в других случаях, в этом взялись за дело весьма рьяно.

Основанием стали воды в овраге (технологическом карьере), который частично находился на территории промплощадки КБК, которая досталась ему от некогда крупнейшей в Сибири нефтебазы «Красный Яр». Другая часть земли попадала в лесной фонд, хотя леса там уже не было. Впрочем, по словам местных жителей, вода в низинах весной — обычное дело.

Чтобы талые воды стали «отходами производства», понадобились недюжинные усилия. По версии следствия, в 2021–2022 годах НКБК систематически сбрасывал жидкие отходы на территории, относящейся к лесному фонду, в посёлке Красный Яр. Ущерб оценили в сумму от 195 до 243 млн рублей, в зависимости от стадии процесса.

Но защита Диденко настаивает, что жидкость, найденная в овраге, на 99,9% состоит из обычной воды.

«Химический состав этой жидкости не может привести к образованию тех веществ, которые легли в основу расчёта ущерба, — рассказал юрист НКБК Владимир Дёмин. — Более того, концентрации выявленных элементов (цинк, хром, медь) по утверждению защиты находятся в пределах СанПиН, установленных для почв населённых пунктов и сельхозназначения».

По словам Дёмина, расчёт ущерба проводился на основании «фоновой пробы», взятой в соседнем лесу, поскольку для земель промышленного назначения нормативы предельно допустимых концентраций не установлены. Такой подход, по мнению защиты, нарушает принципы объективности.

«Сравнивать пробы из оврага, куда десятилетиями сбрасывались отходы нефтебазы „Красный Яр“, с „чистой“ лесной почвой — методологически некорректно. Эксперты, привлечённые защитой, указывают: различия в концентрациях находятся в пределах аналитической погрешности», — заявил Дёмин.

Найденные концентрации веществ находятся в пределах санитарных нормативов, констатировала защита.

Прежде в овраг много лет вполне официально сливали отходы производства нефтебазы «Красный Яр», а неподалёку за оврагом находится несанкционированная свалка бытового и строительного мусора.

Но эти факты не заинтересовали следствие и суд. Так получилось, что и представители «Зелёных», и работники природоохранных ведомств буквально вставали спиной к свалке, чтобы «защитить природу» в технологическом карьере, большей частью находящемся на территории промзоны.

Вопрос истинного первоисточника загрязнения, если оно вообще было, не ставился. «Новосибирский КБК» сделали «по умолчанию» стороной разбирательства. Несмотря на то, что технологический процесс производства картона из макулатуры не связан с обращением с опасными химическими веществами, характерными для ряда других производств и не предполагает слива отходов куда-либо, кроме канализации с её обычными очистными сооружениями.

ОТКАЗ В ЭКСПЕРТИЗАХ И СУДЬБА КОМПАНИИ

Обнаруженные «загрязнения» не соответствуют картонному производству, подчеркнули на предприятии, но могут соответствовать отходам производства нефтебазы. Впрочем, суды многократно отказывали в назначении экологической экспертизы.

«Мы заявляли ходатайства четыре раза, — рассказал юрист НКБК Дёмин. — Предоставляли заключения специалистов, в том числе из профильных институтов РАН. Но суды отказывают, ссылаясь на то, что „достаточно имеющихся доказательств“. При этом именно экологическая экспертиза — основной инструмент установления объективной истины в таких делах».

Кроме того, силовики рассчитали ущерб «по максимуму», будто промзона тоже представляет собой лес. Между тем на части этой территории уже построен новый промышленный корпус НКБК.

Развитие всего комбината теперь под вопросов. Суд установил основателю компанию Игорю Диденко запрет на занятие руководящих должностей в сфере производства гофрокартона. Он же выступает личным поручителем перед банками, которые могут отказаться от инвестиций и потребовать назад кредиты, что может привести к банкротству предприятия.

Проблемы крупного комбината, в свою очередь, несут серьёзные социально-экономические риски:

— Угроза для 750 рабочих мест

— Комбинат ежегодно выплачивает порядка 800 млн рублей по налогам в бюджеты всех уровней

— Предприятие обслуживает коммунальную инфраструктуру посёлка Красный Яр в Новосибирском районе области

— НКБК выпускает большую часть упаковки для пищевого производства Новосибирской области, которую оперативно возместить будет очень сложно.

«Мы не просим особого отношения. Мы просим лишь одного: провести объективную экспертизу и установить, есть ли реальный вред почвам, — подчеркнул Владимир Дёмин. — Если вред есть — мы готовы нести ответственность. Если нет — почему предприятие должно нести убытки в сотни миллионов рублей?»

«НЕУДОБНЫЕЕ» ФИГУРЫ И «МУСОРНЫЕ» КОНЦЕССИИ

Дело вокруг завода также обросло политическим контекстом. Супруга его гендиректора Игоря Диденко Ирина Диденко — вице-спикер заксобрания Новосибирской области. Она была одним из самых последовательных критиков провальных мусорных концессий в регионе. Ещё в 2022 году она предупреждала коллег:

«Концессия с „Экологией-Новосибирск“ заключалась без участия депутатов. Мы столкнулись с двумя проблемами: соглашение уже было заключено, и мы „били по хвостам“, а его условия были заведомо невыполнимы».

Депутат настаивала на дроблении крупных концессионных проектов на отдельные лоты и на обязательном парламентском контроле. Её опасения подтвердились: в 2022 году концессия с ООО «Экология-Новосибирск» (входит в группу компаний «Вис») была расторгнута, а в 2024 году экс-министр ЖКХ региона Денис Архипов был задержан по делу о злоупотреблении полномочиями, связанному с банкротством этого регоператора.

При этом сам «Новосибирский КБК» был не допущен к участию в конкурсе на заключение новой концессии по переработке мусора в 2022 году. УФАС признало отказ правомерным, сославшись на «несоответствие требованиям конкурса». Однако в итоге ни один из новых концессионных проектов в сфере обращения с отходами в регионе так и не был реализован в заявленные сроки.

Кроме того, одним из активных участников общественного давления на НКБК на начальном этапе был депутат горсовета Игорь Украинцев. В мае 2024 года его обвинили в получении взятки в размере 3,5 млн рублей, а в 2025-м дело приостановили под предлогом того, что он подписал контракт с Минобороны и убыл в зону СВО.

Активная публичная кампания против НКБК совпала по времени с периодом, когда чета Диденко могла восприниматься как неудобная для отдельных представителей областного истеблишмента: Ирина Диденко — как последовательный критик непрозрачных концессионных схем, Игорь Диденко — как руководитель предприятия, претендующего на участие в стратегических инфраструктурных проектах.

Дело НКБК вышло далеко за рамки частного спора между предприятием и надзорными органами, став лакмусовой бумажкой для всей системы экологического правоприменения в регионе:

— Насколько объективны методики расчёта ущерба?

— Насколько справедливо применять к землям промышленного назначения нормативы, предназначенные для заповедников, и отказывать в назначении экспертизы?

— Насколько соразмерны санкции, когда условный срок сопровождается запретом на профессию, создающим угрозу для важного предприятия?